там или не брат. Нас стало слишком мало. Слишком мало весел торчало из бортов Волчары. Нам нужны новые волки.
После него вызвались еще трое, но их Альрик уже не взял.
— Нам нужны волки, а не лисы.
И мы наконец отплыли. Аднтрудюр, так звали новенького, без лишних споров прошел на корме и взялся за весло.
Мы гребли до тех пор, пока остров не растворился в туманной дымке. А когда нас подхватил восточный ветер, и весла стали не нужны, Вепрь спросил у хёвдинга то, что интересовало нас всех.
— Альрик, так какой выкуп ты заплатил?
— Я рассказал о том, как получить одиннадцатую руну и не стать тварью. На острове нет хельтов. Они потеряли эти знания за долгие годы, а торговцы почему-то не спешили с ними делиться.
— Значит, только в его семье будут хельты? И он сможет завоевать весь остров? — спросил Энок.
— Если Аднальдюр не дурак, то будет помогать и другим семьям. Даже хельт может умереть, если на него навалится один-два десятка хускарлов.
Хорошо, что Альрик взял одного айсландера. Без него нас было бы всего тринадцать. Лучше всего, чтобы в хирде был двадцать один воин. Или двадцать семь. Двадцать семь — это идеальное число. Трижды по девять. Но и четырнадцать — неплохо.
Пять, еще десяток,
А над ними хёвдинг,
Волк приливов гордый
Дом кормы измерил.
Смерч мечей пронесся,
Пели сельди битвы.
Три — в Фомрира рати
Перешли так рано.
Два. Один десяток.
Весел лишних много.
Дранк! За братьев мертвых.
Дранк, за нас, немёртвых.
Эпилог
Торговец сидел за столом из грубо обтесанных досок и тяжело размышлял. Как поступить? Что делать дальше? После глупой гибели целого хирда, да еще какого хирда, стоило ли оставаться на острове? Но если он уйдет сейчас, сможет ли в следующий раз сделать то, что нужно?
Отец… Отец всегда был жалким. Боялся сделать то, что нужно. Боялся своего отца, боялся рисковать, боялся потерять то, что имел. Год за годом он плавал на этот забытый богами остров и унижался перед дикарями в шкурах, смеялся над их шутками, пил их брагу, настоянную на мхах и оленьем помете, лебезил, льстил и слушал бесконечные разговоры о погоде, оленях и тюленях. Он мог бы запрашивать любые цены за свой товар, но отдавал его с небольшим прибытком.
Лишь в последний год жизни отца Кьелл узнал, что на острове есть не только янтарь и олени. Еще тут было самородное серебро, и туземцы знали, где его искать. Много серебра.
План был прост. Убить семьи, на землях которых оно лежит, и забрать серебро себе. И больше никаких плаваний, унижений, страхов попасть в шторм или заблудиться в туманах. Кьелл бы построил себе дом в Хандельсби, открыл лавку, нанял людей и торговал бы спокойно, под надежным крылом ворона. Да и с кем тут сражаться? С карлами? С престарелыми хускарлами, коих наберется едва ли с десяток? Ни доспехов, ни достойного оружия. Стрелы с костяными наконечниками, ножи из обсидиана… Кого этим можно напугать?
Прошлым летом Кьелл привел два хирда в западную часть острова. На юге серебра не было. Легко вырезал один из мешающих ему родов, выпытал у младших, где лежит серебро, и даже занялся его добычей. План был прост: на добытое серебро покупать людей и уничтожать туземцев. Он допустил всего одну ошибку: не построил укреплений…
— Они ушли! Они ушли! — закричал юный Норвальд, ворвавшись в достроенный форт.
— Кто?
— Ульверы! Нет ни их самих, ни корабля!
Кьелл выскочил наружу и остановился на пороге.
Туман.
Туман был настолько густым, что невозможно было разобрать хоть что-то на расстоянии трех шагов. Словно одна из туч не удержалась и плюхнулась на землю.
Как ульверы выберутся из бухты в таком тумане? Сумеют ли проскочить мимо скал? Клятая Бездна! А если они еще и доберутся до Хандельсби? Что тогда? Как Рогенда отнесется к неизвестному торговцу, который не сумел выполнить простое поручение?
Подошел Лейф и тихонько проговорил своим тоненьким раздражающим голоском:
— Мы тоже уходим. Хирд Вигге разгромлен, ульверы ушли. Я не хочу терять людей попусту. Завтра с утра мы отплываем.
Кьелл хотел было возразить, но передумал. Бросил взгляд на Лейфовых людей — все при оружии, в доспехах и явно готовы отстаивать свое решение, в том числе и оружием. Нет, у Кьелла людей было больше, и он мог заставить Лейфа остаться, но что в том толку?
Остаток туманного дня прошел в подготовке к отплытию. Укладывались пожитки на корабль, наполняли бочки водой.
Утром обнаружили три головы вигговых людей, выложенные рядочком на тропе, одна из них была изуродована ударом копья. Что случилось с островными семьями? Неужто они сумели договориться? Надо было не скупиться и набрать еще в прошлом году побольше наемников, да посильнее. Кьелл тогда побоялся привлекать к себе внимание, подумал, что конунг обратит внимание на отход из столицы целого войска. Да еще если взять чересчур сильных воинов, кто помешает им убить самого Кьелла и захапать всё серебро себе?
Кьелл остался сидеть в форте, не зная, что делать дальше.
Весла первый раз окунулись в придавленную туманом гладь моря, и Лейф, вдохнув соленый воздух, почувствовал облегчение. Ему не нравился этот остров, не нравился Кьелл и уж точно не нравился Вигге, хоть он и сдох, скорее всего. Туда ему и дорога.
Внезапно вынырнувшее щупальце схватилось за носовую фигуру, вырвало ее и утащило под воду. Корабль опасно закачался, перекатываясь с боку на бок.
Лейф опомнился первым. Вскочил, выхватил оружие и заорал, придерживая голос:
— К оружию! Все в средину! Спина к спине!
Морщась от боли в ушах, хирдманы вскакивали с мест, хватались за оружие и падали в воду, схваченные всё прибывающими щупальцами. Вода вскипела от вылетающих гибких конечностей морской твари.
Сгрудившись в середине драккара, воины отбивались от щупалец. То одного, то другого вырывало из строя и утаскивало в воду. За одного воина схватились сразу два щупальца и принялись перетягивать, пока не разорвали пополам. Вода в бухте порозовела.
Лейф промчался от носа до кормы, рубя истекающие синей кровью щупальца и вопя на них во всю глотку. И если топор рубил по одному змееподобному отростку за раз, то крики заставляли нырять обратно целые пучки.
Хирд уменьшился наполовину, выжившие были покрыты зловонной синей кровью с ног до головы, сам Лейф едва стоял на
